Сказка о Правде

Приветствую!

Давным-давно, в одном далеком-предалеком царстве было так заведено, что если один человек считал, что другой человек чем-то его задел - он собирал толпу друзей и они били дубинами по голове задевшего, а заодно и всех, кто под дубину попался. Потом те из попавшихся, кто остались в живых, собирали толпу своих друзей и они били тех, кто их бил, те вновь собирали друзей - в общем, было как-то неспокойно.

Получалось, кто больше толпу собрал - тот и прав, а даже давным-давно люди понимали, что "собрать большую толпу" еще не значит "быть правым". Долго ли, коротко ли, дошла эта мысль даже до самого царя. Почесал тот в затылке, и, в перерыве между пиром и охотой, издал указ "О правде": "Для выяснения кто прав биться, мол, отныне, открыто, заранее договариваясь и только один на один. А честной народ пусть следит, чтобы дубины ядом не смазывали".
Так и стали делать. В оговоренный день сходились обидчик с потерпевшим на площади, посыпанной песочком, и били друг друга по голове дубинами, продезинфицированными народными методами. Площадь эту, по такому случаю, стали именовать Площадью Правды.

Получилось, однако, "кто сильнее, тот и прав". Обратно, уж на что люди тогда отсталые были, но понимали, что "быть сильным" и "быть правым" - тоже разные категории, и думали, что бы с этим сделать. (Случайного люду под дубины, однако, стало попадаться меньше, что не могло не радовать). Думали люди, думали, и придумали: "А пусть тот, кто сам биться не может - старый там, или больной - может пригласить себе защитника, и тот будет биться за него". Подали царю челобитную - тот и подписал соответствующую поправку к указу "О правде". Тут вы можете возразить, что что-то царь больно часто склоняет слух к гласу подданных - но мы же в сказке, верно?

Вышла, однако, закавыка - а почему старый может пригласить себе защитника, а молодой нет? Тем более, что защитники попадались все больше похожие на нападающих, и если помянутый молодой ничего тяжелее, скажем, резца в руках не держал, защититься от такого защитника ему было весьма проблематично, не говоря уже о том, чтобы на него напасть - о таком и думалось-то с опаской. Тут уже бояре царевы оторвались от дел государственных - кому сколько почестей принять непозорно, да кого царь-батюшка больше любит - да задумались крепко... (ну, сказка это, сказка, все же возможно!). Подумала Дума думу, да надумала: Разрешить всем защитников приглашать. За хорошего человека ведь и заступиться кому найдется, верно? А плохого и защищать не надо, пусть страдает, гнида. Подали царю соответствующую бумагу, он и подписал разъяснение поправки к указу "О правде". Надо сказать, царь, хоть был и сказочный, но стала ему эта деятельность надоедать - что этим подданным неймется, то одного просят, то другого - и вечно недовольны! Подданные, как видите, в отличие от царя, были самыми что ни на есть настоящими.

Наступила тогда в далеком-предалеком царстве благодать. Хорошие люди заступались за хороших людей, добро побеждало - только мозги на землю летели (Жители домов, окружающих Площадь правды, даже отселяться стали - не всем, оказалось, нравится, как берущее верх добро коcтями зла хрустит)! Стали, впрочем, люди (все - не только хорошие) подмечать, что, видно, чем богаче человек - тем он лучше, потому что за него и заступаются чаще, и заступники как-то поздоровее выглядят. Самые же богатые люди оказались настолько хорошими, что за них заступались по несколько раз на дню, причем защитники-заступщики были такие, что человека неподготовленного в дрожь бросало от одной мысли, что этот вот детина сейчас начнет добро защищать, да за обиженных заступаться. Эти самые хорошие люди даже временами хвалились друг перед другом - за меня уже 34 раза заступались, и ни один из обидчиков своими ногами с Площади Правды не ушел! Во какой я правый!

Поскребли люди (все, кроме хороших) темя - и сообразили: Богачи своим защитникам деньги платят, чтобы те их защищали! Это что же получается: "Кто богаче - тот и прав"? Современным детям это может показаться странным - но раньше люди как-то этого не понимали, отдельные реакционеры даже активно не соглашались. Что делать, Средневековье... Подали, значит, эти реакционеры царю-батюшке очередную челобитную, но бояре, пока ее к трону несли, подменили ее на всенародное спасибо Царю-Справедливцу и просьбу наградить бояр-его верных слуг. Сами понимаете, бояре-то как раз в числе наиболее хороших людей и оказались, чтобы они протест против этого царю подсунули, мы не в сказке, а в комедии абсурда должны оказаться.
Казалось бы, Добро побеждает, Правда торжествует, живи да радуйся - если ты, конечно, хороший человек. Радовались, однако, не все. Во-первых, с проломленной головы плохого человека хорошему человеку никакого прибытка - кроме морального удовлетворения, конечно - не была. А так как хорошие люди оказывались все больше богатыми, то деньги они считать умели, и моральное удовлетворение предпочитали получать в процессе обретения денег - а не траты их на оплату услуг очередного заступника. Во-вторых, как это ни странно, хорошие люди временами обижались друг на друга, и на Площади Правды тогда была такая драка, что посмотреть на нее не меньше полцарства сбегалось, бросая работу и хозяйство. Царь-батюшка потом эту половину, как менее работящую, в приданое за дочку назначил, но это так, к слову. Так вот, когда защитники хороших людей защищали их друг от друга, поголовье этих защитников сокращалось особенно резко - а разве это дело? Хороших людей защищать некому! Защитники, опять же, после особо кровавых защит поднимали расценки, что хорошим людям, сами понимаете, как серпом по кошельку.

Тут-то присказка заканчивается и начинается собственно сказка. Явился как-то к Премьер-Боярину Добрый Волшебник (почему добрый - а разве злой станет помогать хорошему человеку?), все, описанное в предыдущем абзаце изложил, и предложил отличное решение: Пусть вместо защитников с дубьем каждого хорошего человека защищает специально подобранный добрый волшебник. Этот добрый волшебник посмотрит в свои колдовские книги, произнесет заклинания - и напустит на обидчика хорошего человека порчу. После заклинаний Доброго Волшебника обидчик сразу станет хорошему человеку должен. Очень много должен, больше, чем сам стоит. Даже смертью его пометить можно - другие люди непременно возьмут обидчика, и убьют! Или, хотя бы, ноздри вырвут - а все потому, что волшебство! Это вам не дубиной по голове!
Премьер-Боярин, понятно, сразу вопрос задал: А ну как двух хороших людей сразу два добрых волшебника защищать будет? "Не беда" - отвечает Добрый Волшебник. Тогда еще третий волшебник нужен. Два волшебника-защитника поколдуют перед третьим, тот и скажет, чье колдуйство сильнее. Тогда тот волшебник, чье колдуйство сильнее, сразу на оппонента своего защищаемого наведет такую порчу, что тот должен будет пострадавшему за все зло причиненное. Ну а защищаемый только за услуги волшебника, ясное дело. Премьер-Боярин не сдается, умище-то государственный, не в пример прочим: "А как бы заранее узнать, чье колдуйство сильнее"? "Ты что, Ваше боярство, нездоров, что ли?" - отвечает Добрый Волшебник. - "Чем лучше ты человек, тем лучший волшебник тебя и защищать будет... Если ты эту свою хорошесть ему докажешь, ясное дело". С методами определения хорошести Премьер-Боярин был знаком досконально, глупые вопросы задавать перестал, и как-то после удачной охоты царю-батюшке эту идею и изложил под рюмочку горькой, сопровождая рассказ подсовыванием гербовой бумаги под царственное перо.

Так появился комментарий к разъяснению поправки к указу "О правде", и наступило прямо благорастворение. Обидит чем-нибудь обычный человек хорошего, тот враз своего волшебника свистнет, волшебник в книги посмотрит, заклинания произнесет - и все, конец обидчику, если люди не убьют, сам в петлю от долгов полезет - а нечего хороших людей обижать! Если же хорошие люди между собой поспорят, то их волшебники на площади сойдутся, перед третьим заклинания почитают, потом и решат, кто из хороших людей сколько должен друг другу, а сколько волшебникам - за услуги. Защитники с дубинами, правда, возмущаться было вздумали, но их добрые волшебники в первую голову порчей извели, и Правда в далеком-предалеком царстве окончательно восторжествовала.

Тут и сказочке конец, а кто слушал – молодец.

С уважением, Dargot.