![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dargotПриветствую!
Еще одним фокусом, который он частенько доставал из коробки, была сломанная ветка. Он любил свою сломанную ветку превыше всех других трюков и использовал ее на всю катушку. В любой его книге главы, в которых никто не наступил на сухую ветку, встревожив всех белых и краснокожих на двести ярдов вокруг, в меньшинстве. Каждый раз, когда персонаж Купера в опасности и полная тишина стоит 4 доллара за минуту, он обязательно наступит на сухую ветку. Там могут быть сотни более удобных вещей для наступания, но они не подойдут Куперу. Купер заставит его покрутиться и найти сухую ветку; и, если это невозможно, пойти и одолжить ее. На самом деле, серия романов о Кожаном Чулке должна была бы быть названой серией о Сломанной Ветке...
Перечитывая в отпуске Фенимора Купера выскажу мнение, что это Марк Твен не зря изгаляется. Более нудно, чем Купер, писать может и можно, но точно не нужно. Это же ужас какой-то.
"Следопыт". Вот идет пять глав тягомотной болтовни, исполняемой персонажами с серьезностью пожилого сицилийского гробовщика. Но вот, наконец-то, экшн!
Какое-то чутье — вернее, та вторая натура, которую родит в человеке долгая привычка, — подсказало молодому ирокезу, что он среди врагов. Рванувшись к делавару, он вцепился ему в горло, и оба индейца, бросив лодку на произвол судьбы, схватились, как два тигра.
Борясь не на жизнь, а на смерть в непроглядной тьме туманной ночи среди коварной стихии, готовой поглотить того, кто забудет о стерегущей его смертельной опасности, они уже не помнили ничего, кроме своей лютой ненависти и желания одолеть заклятого врага.
О, да!!! Схватка, скальпы, хруст костей, кровища!!! "Непроглядная тьма туманной ночи среди коварной стихии!" Давай, детка, не останавливайся! Но что следует дальше?
Лодка, отброшенная волнением, поднятым противниками, словно пушинка, подгоняемая дыханием ветерка, осталась в полном распоряжении Джаспера.
Первым побуждением юноши было броситься на помощь делавару, но, прислушавшись к тяжелому дыханию двух индейцев, которые продолжали душить друг друга, он особенно ясно понял необходимость завладеть пирогой и со всей возможной быстротою повернул к западному берегу. Добравшись до него, он вскоре нашел ожидавших его спутников и разыскал свое платье. Достаточно было нескольких слов, чтобы объяснить им, в каком положении он оставил делавара и как удалось ему завладеть лодкой.
Выслушав объяснения Джаспера, все затаив дыхание стали ловить малейший шорох, доносившийся по реке, в тщетной надежде узнать, чем кончилось ужасное единоборство. Но ничто не нарушало ночного безмолвия, кроме неугомонного клокотания бурливой реки: враг на том берегу притаился и не подавал признаков жизни.
— Возьми это весло, Джаспер, — сказал Следопыт, по-видимому, спокойно, хотя спутникам показалось, что в его голосе звучат новые, меланхолические нотки. — Последуешь за нами в своей пироге. Нам больше небезопасно оставаться здесь.
— А как же Змей?
— Судьба Великого Змея в руках его собственного божества; будет он жить или умрет — зависит от воли провидения. Мы ничем ему не поможем, а рискуем слишком многим, пребывая здесь в праздности, словно кумушки, сетующие на свои горести. Темнота — единственное наше спасение…
Мда. Такую песню испортил... Но дальше Чингачгук догоняет своих друзей на трофейной пироге и в сердце читателя вновь поселяется надежда - сейчас, сейчас, наконец-то мы услышим леденящие душу подробности кровавой схватки!
— Ух! Минги — просто скво! Три скальпа висят у моего пояса. Им не под силу сразить Великого Змея делаваров. В ли сердцах не осталось ни капли крови, а мысли их уже на обратной тропе, что ведет через воды Великого Озера.
— Ты побывал среди них? А что случилось с тем воином, с которым ты схватился в реке?
— Он стал рыбой и лежит на дне среди угрей. Пусть братья выловят его своими удочками. Следопыт, я сосчитал наших врагов, я трогал их, ружья.
— Ха! Так я и думал, что он ни перед чем не остановится! Этот отчаянный малый побывал во вражеском стане, и сейчас мы все узнаем. Говори, Чингачгук, а я перескажу все новости нашим друзьям...
Читатель сучит ножками в нетерпении...
И делавар с присущей ему серьезностью поведал в самых общих чертах о том, что он узнал вскоре после того, как его видели последний раз борющимся с врагом в реке. Больше он ни словом не упомянул ни о той битве, ни о своем противнике, ибо воину не приличествует подробно и без обиняков распространяться о своих подвигах...
Все. Finita. У меня нет слов.
С уважением, Dargot.
Еще одним фокусом, который он частенько доставал из коробки, была сломанная ветка. Он любил свою сломанную ветку превыше всех других трюков и использовал ее на всю катушку. В любой его книге главы, в которых никто не наступил на сухую ветку, встревожив всех белых и краснокожих на двести ярдов вокруг, в меньшинстве. Каждый раз, когда персонаж Купера в опасности и полная тишина стоит 4 доллара за минуту, он обязательно наступит на сухую ветку. Там могут быть сотни более удобных вещей для наступания, но они не подойдут Куперу. Купер заставит его покрутиться и найти сухую ветку; и, если это невозможно, пойти и одолжить ее. На самом деле, серия романов о Кожаном Чулке должна была бы быть названой серией о Сломанной Ветке...
Перечитывая в отпуске Фенимора Купера выскажу мнение, что это Марк Твен не зря изгаляется. Более нудно, чем Купер, писать может и можно, но точно не нужно. Это же ужас какой-то.
"Следопыт". Вот идет пять глав тягомотной болтовни, исполняемой персонажами с серьезностью пожилого сицилийского гробовщика. Но вот, наконец-то, экшн!
Какое-то чутье — вернее, та вторая натура, которую родит в человеке долгая привычка, — подсказало молодому ирокезу, что он среди врагов. Рванувшись к делавару, он вцепился ему в горло, и оба индейца, бросив лодку на произвол судьбы, схватились, как два тигра.
Борясь не на жизнь, а на смерть в непроглядной тьме туманной ночи среди коварной стихии, готовой поглотить того, кто забудет о стерегущей его смертельной опасности, они уже не помнили ничего, кроме своей лютой ненависти и желания одолеть заклятого врага.
О, да!!! Схватка, скальпы, хруст костей, кровища!!! "Непроглядная тьма туманной ночи среди коварной стихии!" Давай, детка, не останавливайся! Но что следует дальше?
Лодка, отброшенная волнением, поднятым противниками, словно пушинка, подгоняемая дыханием ветерка, осталась в полном распоряжении Джаспера.
Первым побуждением юноши было броситься на помощь делавару, но, прислушавшись к тяжелому дыханию двух индейцев, которые продолжали душить друг друга, он особенно ясно понял необходимость завладеть пирогой и со всей возможной быстротою повернул к западному берегу. Добравшись до него, он вскоре нашел ожидавших его спутников и разыскал свое платье. Достаточно было нескольких слов, чтобы объяснить им, в каком положении он оставил делавара и как удалось ему завладеть лодкой.
Выслушав объяснения Джаспера, все затаив дыхание стали ловить малейший шорох, доносившийся по реке, в тщетной надежде узнать, чем кончилось ужасное единоборство. Но ничто не нарушало ночного безмолвия, кроме неугомонного клокотания бурливой реки: враг на том берегу притаился и не подавал признаков жизни.
— Возьми это весло, Джаспер, — сказал Следопыт, по-видимому, спокойно, хотя спутникам показалось, что в его голосе звучат новые, меланхолические нотки. — Последуешь за нами в своей пироге. Нам больше небезопасно оставаться здесь.
— А как же Змей?
— Судьба Великого Змея в руках его собственного божества; будет он жить или умрет — зависит от воли провидения. Мы ничем ему не поможем, а рискуем слишком многим, пребывая здесь в праздности, словно кумушки, сетующие на свои горести. Темнота — единственное наше спасение…
Мда. Такую песню испортил... Но дальше Чингачгук догоняет своих друзей на трофейной пироге и в сердце читателя вновь поселяется надежда - сейчас, сейчас, наконец-то мы услышим леденящие душу подробности кровавой схватки!
— Ух! Минги — просто скво! Три скальпа висят у моего пояса. Им не под силу сразить Великого Змея делаваров. В ли сердцах не осталось ни капли крови, а мысли их уже на обратной тропе, что ведет через воды Великого Озера.
— Ты побывал среди них? А что случилось с тем воином, с которым ты схватился в реке?
— Он стал рыбой и лежит на дне среди угрей. Пусть братья выловят его своими удочками. Следопыт, я сосчитал наших врагов, я трогал их, ружья.
— Ха! Так я и думал, что он ни перед чем не остановится! Этот отчаянный малый побывал во вражеском стане, и сейчас мы все узнаем. Говори, Чингачгук, а я перескажу все новости нашим друзьям...
Читатель сучит ножками в нетерпении...
И делавар с присущей ему серьезностью поведал в самых общих чертах о том, что он узнал вскоре после того, как его видели последний раз борющимся с врагом в реке. Больше он ни словом не упомянул ни о той битве, ни о своем противнике, ибо воину не приличествует подробно и без обиняков распространяться о своих подвигах...
Все. Finita. У меня нет слов.
С уважением, Dargot.
